Неточные совпадения
Но вот
начинает смеркаться. На кухне опять трещит огонь, опять раздается дробный стук ножей: готовится
ужин.
Объяснив ей, что ему нельзя быть к
началу балета, он обещался, что приедет к последнему акту и свезет ее
ужинать.
Степан Аркадьич сел к столу и
начал шутить с Агафьей Михайловной, уверяя ее, что такого обеда и
ужина он давно не ел.
Между тем подали
ужин; Аркадий Павлыч
начал кушать. Сына своего старик прогнал — дескать, духоты напущаешь.
Ужинали миролюбиво, восхищаясь вкусом сига и огромной индейки, сравнивали гастрономические богатства Милютиных лавок с богатствами Охотного ряда, и все, кроме Ореховой, согласились, что в Москве едят лучше, разнообразней. Краснов, сидя против Ногайцева,
начал было говорить о том, что непрерывный рост разума людей расширяет их вкус к земным благам и тем самым увеличивает количество страданий, отнюдь не способствуя углублению смысла бытия.
Иван Федорович, зная все это, заблаговременно запасся двумя вязками бубликов и колбасою и, спросивши рюмку водки, в которой не бывает недостатка ни в одном постоялом дворе,
начал свой
ужин, усевшись на лавке перед дубовым столом, неподвижно вкопанным в глиняный пол.
Начали третью партию, мало-помалу разговор о Мите затих; но, докончив третью партию, Петр Ильич больше играть не пожелал, положил кий и, не
поужинав, как собирался, вышел из трактира.
Бабушка
начала ворчать, что Райский ушел от
ужина. Молча, втроем, с Титом Никонычем, отужинали и разошлись.
Егор за
ужином пересказал это девушкам, прибавив, что барин собирается, должно быть, опять «чудить» ночью, как бывало в
начале осени.
Как-то в память этого объединявшего артистический мир учреждения В. А. Михайловский предложил устраивать время от времени артистические
ужины, а для
начала в ближайшую субботу собраться в Большой Московской гостинице.
После
ужина люди
начали устраиваться на ночь. Некоторые из них поленились ставить комарники и легли спать на открытом воздухе, покрывшись одеялами. Они долго ворочались, охали, ахали, кутались с головой, но это не спасало их от гнуса. Мелкие насекомые пробирались в каждую маленькую складку. Наконец один из них не выдержал.
Мы все занялись своими делами. Я принялся вычерчивать дневной маршрут, а Дерсу и Чжан Бао стали готовить
ужин. Мало-помалу старик успокоился. После чая, сидя у костра, я
начал расспрашивать его о том, как он попал на Такунчи.
Ужинали перед сном, что было у кого, а утром нам
начали выдавать, что следует.
Ужин представляет собой подобие обеда,
начиная с супа и кончая пирожным. Федор Васильич беспрестанно потчует гостя, но так потчует, что у того колом в горле кусок становится.
Наконец вожделенный час
ужина настает. В залу является и отец, но он не
ужинает вместе с другими, а пьет чай.
Ужин представляет собою повторение обеда,
начиная супом и кончая пирожным. Кушанье подается разогретое, подправленное; только дедушке к сторонке откладывается свежий кусок. Разговор ведется вяло: всем скучно, все устали, всем надоело. Даже мы, дети, чувствуем, что масса дневных пустяков
начинает давить нас.
Заслушалась Манефа пения, просидела в келарне до самой вечерней трапéзы. В урочный час Виринея с приспешницами
ужину собрала, и Манефа сама сидеть за трапезой пожелала… Когда яства были расставлены, все расселись по местам, а чередная канонница подошла к игуменье за благословением
начать от Пролога чтение, Василий Борисыч сказал Манефе...
И как гигиенично и удобно давали такие спектакли! Некоторые шекспировские вечера начинались в шесть и даже в половине шестого. И вообще для пятиактных драм и комедий держались правила
начинать спектакли в половине седьмого. И к десяти с небольшим кончали самую обширную шекспировскую хронику, и все отправлялись
ужинать. Так когда-то давали спектакли в Париже в XVIII веке:
начинали еще раньше, к 5 часам пополудни, и кончали к десяти.
Ярошиньский всех наблюдал внимательно и не давал застыть живым темам. Разговор о женщинах, вероятно, представлялся ему очень удобным, потому что он его поддерживал во время всего
ужина и,
начав полушутя, полусерьезно говорить об эротическом значении женщины, перешел к значению ее как матери и, наконец, как патриотки и гражданки.
Когда Старцев пробовал заговорить даже с либеральным обывателем, например, о том, что человечество, слава богу, идет вперед и что со временем оно будет обходиться без паспортов и без смертной казни, то обыватель глядел на него искоса и недоверчиво и спрашивал: «Значит, тогда всякий может резать на улице кого угодно?» А когда Старцев в обществе, за
ужином или чаем, говорил о том, что нужно трудиться, что без труда жить нельзя, то всякий принимал это за упрек и
начинал сердиться и назойливо спорить.
Потом чай, потом
ужин около десяти часов, после
ужина семья
начинала зевать всеми ртами.
— Вы знаете ли, Василий Иваныч, —
начала Катрин, усевшись с Тулузовым за стол, — что Валерьян заставил было меня пристраститься к вину, и не тогда, когда я сделалась его женой, нет!.. Еще прежде, когда я была девушкой, он приезжал иногда к нам поздно-поздно
ужинать, и я непременно уж с ним беседовала и бражничала.
На этом собственно настоящий вечер и кончился, но на другой день Егор Егорыч
начал всем внушать серьезное опасение: он не то чтобы сделался болен, а как бы затих совсем и все прилегал то на один диван, то на другой; ни за обедом, ни за
ужином ничего не ел, ночи тоже не спал.
В Петербурге Шуйской
начал жить так, как вообще жили тогда молодые люди, получившие подобное ему воспитание. С ученья или с парада он отправлялся на Невский проспект, встречал товарищей — они гуляли вместе, глазея на хорошеньких, заходили в кондитерскую или трактир, обедали; после обеда отправлялись в театр, пробирались за кулисы и отправлялись
ужинать.
После
ужина вдвоем с графом, за которым последний был очень весел и оживлен, подробно говорил о проекте нового каменного дома, который он намеревался
начать строить в Грузине нынешним летом, супруги разошлись по своим комнатам.
Все пошли за ней, и — чем
ужин более приближался к концу, тем Павел более
начинал чувствовать волнение и даже какой-то страх, так что он почти не рад был, когда встали из-за стола и
начали прощаться.
За
ужином Плавин повел себя еще страннее: два пожилые генерала
начали с Евгением Петровичем разговаривать о Севастополе. Плавин некоторое время прислушивался к ним.
Вскоре официанты губернатора
начали накрывать на сцене довольно парадный
ужин. Из числа публики остались и вздумали войти на сцену прокурор и упрямый судья. Увидав последнего, губернатор сейчас же окрысился и с мгновенно освирепевшим взором закричал на него...
После
ужина начали играть в разные игры. Папа стал играть вместе с нами. Я был в ударе до вдохновения, до восторга. Острил, смеялся. Чувствовал, как я всем нравлюсь и как мне все барышни нравятся, особенно три Конопацкие. Какие милые! Какие милые! И Люба, и Катя, и Наташа.
Помещики и помещицы, во время обеда, чая и
ужина,
начинали говорить по-французски; лакеи настороживали уши, усиливаясь понять, на кого падет жребий.
Пошабашив, пошли
ужинать к нему в артель, а после
ужина явились Петр со своим работником Ардальоном и Мишин с молодым парнем Фомою. В сарае, где артель спала, зажгли лампу, и я
начал читать; слушали молча, не шевелясь, но скоро Ардальон сказал сердито...
Свекровь и сноха ругались каждый день; меня очень удивляло, как легко и быстро они ссорятся. С утра, обе нечесаные, расстегнутые, они
начинали метаться по комнатам, точно в доме случился пожар: суетились целый день, отдыхая только за столом во время обеда, вечернего чая и
ужина. Пили и ели много, до опьянения, до усталости, за обедом говорили о кушаньях и ленивенько переругивались, готовясь к большой ссоре. Что бы ни изготовила свекровь, сноха непременно говорила...
Этот
ужин для Федора Карловича был
началом успеха. С этого вечера он и Маргарита Гранпа сделались друзьями. Дружба с женщиной — всегда
начало любви.
Прежде с нами
ужинал Далматов, шутник и озорник не последний, а смирился, как
начал ухаживать за Стрельской;
ужинал с ней вдвоем на отдельном столике или в палатке на кругу.
Мы сели
ужинать, когда уже
начало светать.
Ужинали свои: из чужих был только приятель Лентовского, управляющий Московско-Курской железной дорогой К.И. Шестаков.
В антракт Тургенев выглянул из ложи, а вся публика встала и обнажила головы. Он молча раскланялся и исчез за занавеской, больше не показывался и уехал перед самым концом последнего акта незаметно. Дмитриев остался, мы пошли в сад. Пришел Андреев-Бурлак с редактором «Будильника» Н.П. Кичеевым, и мы сели
ужинать вчетвером. Поговорили о спектакле, о Тургеневе, и вдруг Бурлак
начал собеседникам рекомендовать меня, как ходившего в народ, как в Саратове провожали меня на войну, и вдруг обратился к Кичееву...
Я все говорю и не договариваю, как будто нам непременно должно увидаться с вами. Ах, какое было бы наслаждение! Думая об этом, как-то не сидится. Прощайте.
Начал болтать; не знаю, когда кончится и когда до вас дойдет эта болтовня, лишь бы не было — после
ужина горчица!
Когда
начало темнеть, я вместе с Косяковым отправился в дом старшины. Гольды только что кончили
ужинать. Женщины выгребли жар из печки и перенесли горящие уголья в жаровню. Мы подсели к огню и стали пить чай. Разговор начался о родах. Говорил наш хозяин, а старик внимательно слушал и время от времени вставлял свои замечания.
Напустив на себя храбрости, Яша к вечеру заметно остыл и только почесывал затылок. Он сходил в кабак, потолкался на народе и пришел домой только к
ужину. Храбрости оставалось совсем немного, так что и ночь Яша спал очень скверно, и проснулся чуть свет. Устинья Марковна поднималась в доме раньше всех и видела, как Яша
начинает трусить. Роковой день наступал. Она ничего не говорила, а только тяжело вздыхала. Напившись чаю, Яша объявил...
— Сегодня вечером, —
начал внушать Калатузов, — за
ужином пусть каждый оставит мне свой хлеб с маслом, а через полчаса я вам открою физическую возможность добиться того, чтобы нас не только отпустили завтра, но даже по шеям выгнали.
После
ужина, когда Арина Васильевна и дочери
начали было безмолвно прощаться с Степаном Михайловичем, он остановил их следующими словами: «Ну, что, Ариша?
Но упоминание об
ужине обоих повергло в уныние и пресекло разговор в самом
начале.
И действительно, как только подали
ужинать, Фавори мало-помалу
начал вступать в свои права.
Он
начал угощать Фанни привезенными им с собой конфетками, причем объяснил ей, что хотя он и женат, но все его счастье заключается в Стефании, и заключил свою откровенность предисловием, что он обожает женщин и что его величайшее удовольствие
ужинать в веселой компании с прелестными женщинами.
Затем кубики были смочены «в препорцию водицей», как выражался Кавказский, и сложены. Работа окончена. Луговский и Кавказский омылись в чанах с водой, стоявших в кубочной, и возвратились в казарму, где уже
начали собираться рабочие. Было девять часов. До одиннадцати рабочие лежали на нарах, играли в карты, разговаривали. В одиннадцать — обед, после обеда до четырех опять лежали, в четыре — в кубочную до шести, а там —
ужин и спать…
Философ уселся вместе с другими в обширный кружок на вольном воздухе перед порогом кухни. Скоро баба в красном очипке высунулась из дверей, держа в обеих руках горячий горшок с галушками, и поставила его посреди готовившихся
ужинать. Каждый вынул из кармана своего деревянную ложку, иные, за неимением, деревянную спичку. Как только уста стали двигаться немного медленнее и волчий голод всего этого собрания немного утишился, многие
начали разговаривать. Разговор, натурально, должен был обратиться к умершей.
— Спора нет, — говорил он мне за
ужином, — спора нет, все вы милые, симпатичные люди, но почему-то, господа, как только вы беретесь за физический труд или
начинаете спасать мужика, то все это у вас в конце концов сводится к сектантству. Разве вы не сектант? Вот вы не пьете водки. Что же это, как не сектантство?
После
ужина денщики, посмеиваясь, сообщили нам, что про мешки с рисом главный врач знал с самого
начала; солдатам, откопавшим рис, он дал по двугривенному, а рисом этим кормит теперь команду.
Она была в полном восхищении.
Начала меня целовать, чуть не удушила!
Ужин кончился таким канканчиком, что у меня до сих пор болят ноги…
К концу
ужина, когда они с ней уже несколько раз чокнулись и он
начал ей рассказывать про себя, про своего названого отца Ивана Прокофьича, про гимназию и про житейские испытания, через какие проходил, когда вылетел из гимназии, распорядитель и заводчик этого импровизированного пикника, заезжий адвокат, позвал цыган.
Ровно через неделю, когда воспитанники после
ужина сошли в спальные комнаты и
начали раздеваться, Евсеич сунул мне в руку, записочку от матери и сказал: «Прочтите так, чтобы никто не видал».